Закадровая мистика с Андреем Понкратовым | СОЛЬ
Выбрать страницу

Тесные полуподвальные помещения с чёрными стенами, испещрёнными граффити - именно в такой обстановке мы беседовали с телеведущим программы «Человек мира» на телеканале «Моя планета» Андреем Понкратовым. Но истории, о которых нам поведал путешественник, вряд ли можно услышать в более подходящей атмосфере. 

 

Работа мечты?

 

- Как я понимаю, изначально у Вас была техническая специальность, а потом Вы внезапно поступили на журфак. Как так получилось?

- Мы жили при советской системе образования, и каждый учащийся 9-10 классов должен был получать какую-нибудь специальность в школе. Девочки учились на продавцов-бухгалтеров, мальчики получали права на грузовой транспорт. А мальчики вроде меня получали права на вождение тракторов и экскаваторов. Это было не очень престижно: какие-то парни на машинах катаются, а мы тут на тракторах кочевряжимся. Мне помимо прав дали квалификацию слесаря, я даже немного поработал. Вот и всё моё техническое образование.

- Когда Вы поступали на журналистский факультет, Вы видели себя журналистом в будущем?

- Об этом я мечтал с детства. Родители были против, советовали идти в сантехники. А эта специальность и тогда, и сейчас была очень востребована. Но я холил и лелеял в себе эту мечту, шёл – шёл к ней, и всё-таки дошёл.

- Почему в итоге Вы остановились именно на формате путешествий? Так получилось по воле судеб, или Вам это было близко всегда?

- Конечно, близко. Сначала вынесло на автомобильную журналистику, потом в журналистику моды. Сейчас занесло в путешествия. И в этой среде надо что-то делать, развиваться.

- И Вас влекло именно к стезе ведущего?

- Нет, совершенно не влекло. Изначально я работал редактором в программе «Планета Земля». Но однажды пришёл новый генеральный продюсер и сказал, что надо мне больше появляться в кадре. Я сопротивлялся. Я же стеснительный по натуре. А здесь надо себя перебарывать, общаться с людьми. Ну, надо – так надо, деваться некуда, это работа. Нужно переодеваться в какие-то аляповатые народные костюмы. Сейчас мне это нравится – «артист обязан переодеваться», менять маски.

- То есть благодаря подобным перевоплощениям Вы сами становитесь менее стеснительным?

- Не знаю. Со стороны, наверное, кажется, что я немного отморожен. Иногда меня даже близкие люди стесняются. Вот лежит у тебя в доме какая-нибудь чуднАя вещь. И однажды ты решаешь: а что, если надеть её и выйти на улицу? И когда ты идёшь по улице, ты понимаешь, что ведёшь себя не совсем привычно для окружающих, но при этом перебарываешь себя. В папахе кавказской ходил. Видели хоть одного москвича в папахе? А я подумал – почему бы нет? Почему я в родной стране не могу ходить в кавказской папахе? Сейчас постоянно в ней хожу - нравится.

- У многих наверняка есть представления о Вашей работе как о каком-то отдыхе, удовольствии, «работе мечты». Кажется, что и делать ничего не надо: приезжаешь, снимаешь и уезжаешь. Но на самом деле всё наверняка сложнее. Расскажете подробнее о рабочем процессе? Как ищете людей для сюжетов?

- Небольшая предыстория. Я – человек в возрасте. Иногда кажется, что болит то-сё, пятое-десятое. А иногда и не кажется. Вроде болезнь, а вроде и нет. Таблетки пить не хочется, а хочется чего-нибудь здорового, народного. И вот мы ездим в страны, где есть народная медицина.

Ищем каких-то занятных персонажей, кидаем клич в интернете: кто был, кто видел, кто пробовал. Начинаем строить концепцию сюжета: как это может выглядеть, как начнётся, к чему придёт. Решаем, куда мы едем, куда не едем. Пишем сценарий, обговариваем его с продюсером и отправляемся на съёмки. Потом я отсматриваю то, что наснимали - пишу текст- текст редактируется, втискивается в хронометраж и отдаётся монтажёру. Потом озвучиваю закадровый текст. Ничего нового.

Естественно, сидя в Москве, всё предугадать нельзя. Часто приходится рожать что-то спонтанно, подстраиваясь под местные обстоятельства. Чистая импровизация. Иногда я даже не особо смотрю в сценарий. Имеешь представление, что за человек перед тобой, и прикидываешь, как перейти от одной темы к другой. Раньше мы к тексту серьёзнее относились, строго придерживались написанного. Но сейчас время другого телевидения.

- А как часто Вы путешествуете по России?

- Нечасто. Хотелось бы чаще. С начала года мы сняли две программы по России, по две - в Таиланде и Филиппинах, скоро поедем в Италию и Боснию. А всего за год я должен сделать 18 программ.

- Получается, Вы всё время в командировках. Не превращается ли такая работа в рутину? Как не потерять вкус к путешествиям, когда постоянно находишься в разъездах?

- А как он может потеряться, когда постоянно что-то новое? В Европе одна история происходит, в Африке – совершенно другая, в Китае – третья. Каждая страна открывается по-своему. Даже если ты приезжаешь туда во второй и в третий раз. Всегда всё по-новому, с новыми задачами и новыми людьми. И к этому нельзя привыкнуть. Вот здесь, в Москве, к рабочей рутине привыкаешь быстро. И настолько, что уже через неделю хочется куда-нибудь свалить, за новыми впечатлениями.

- И нет такого, что хочется остепениться, какое-то время посидеть дома, отдохнуть?

- Нет, мне кажется, что я от этого, как цветок, зачахну. Даже не представляю, что я буду здесь делать, как жить.

- А Ваша семья? Что они думают по поводу Вашего графика?

- Они не против. Понимают, что если папа не будет уезжать, то и есть будет нечего. Они привыкли.

- Получается, Вы не искали эту работу, работа сама нашла Вас, но всё вышло как нельзя лучше. И нет никаких негативных факторов?

- У меня был период, когда ничего не хотелось. Я тогда заболел чем-то непонятным: то ли меня сглазили, то ли ещё чего…  Появилась необъяснимая апатия. Кажется, это началось после поездки в Монголию. Помню одну женщину в национальном костюме, в монастыре. Встретился с ней взглядом – и сразу стало как-то не по себе… И я стал угасать, терять интерес к жизни и к профессии. Но потом подлечился, и теперь не представляю, как можно заниматься чем-то другим.

- И у Вас нет никаких планов, чем будете заниматься в будущем?

- Абсолютно никаких. Куда вынесет, туда и вынесет.

- Забавно, ведь в одном из своих интервью 10-летней давности Вы сказали, что готовы были бы уступить место молодым, и что ничего не вечно.

- А молодёжи всё нет… (смеётся). Да нет, я не загадываю наперёд. А вот Вы кем меня видите? Президентом, премьер-министром, депутатом?

- Но ведь не одной политикой можно заниматься…

- А чем ещё? Если я начну какое-нибудь коммерческое предприятие, то оно разорится немедленно. Мне кажется, бизнес идёт у людей, которые имеют хорошее техническое образование. У гуманитариев всё сложнее в этом смысле. Если только популярный нынче пиар. Но, на мой взгляд, такая скука – сидеть в офисе и пиарить кого-то.

А у меня… У меня самая лучшая работа, вы же сами сказали! Работа мечты!

 

Люди вне сюжета

 

Мимо проходят люди, громыхая повозками с оборудованием, какие-то молодые музыканты навязчиво интересуются, где здесь репетиционная база. Мы с нетерпением качаем головой, боясь потерять нить разговора.

-  А не встречались ли Вам в поездках люди настолько любопытные, что Вы не могли не вставить их в итоговый сюжет, хотя в сценарии их не предвиделось?

- Конечно, встречались! Чего далеко ходить, недавно были на Филиппинах. И нашли там случайно одного интересного человека, встреча с ним не была запланирована.

Мы туда ехали лечить желудочно-кишечный тракт. Там же хилеры, с их необычными операциями. Подумали, было бы здорово у них подлечиться.

Но речь не о них. Тогда была Страстная пятница, и во время поисков этих хилеров мы заглянули на празднования у филиппинцев. У них всё серьёзно в этот день: к крестам себя прибивают, лупят собственную плоть, кровь летит во все стороны. Оказалось, есть такой человек, который в том году уже раз тридцатый играл роль Иисуса Христа, филиппинец. Каждый год в Страстную пятницу его приколачивают гвоздями к кресту…

- Настоящими?

- Да, да, настоящими. Он 10-15 минут висит на этом кресте. Это что-то вроде театра, такой масштабной постановки, где декорацией выступает весь город, много действующих лиц. И вот его судят (как в Евангелии), водят на верёвке по городу, он таскает 40-килограммовый крест. И на местной Голгофе разворачивается финал церемонии.

Интересный же персонаж! Как мимо такого пройдёшь. Ну и нам интересно стало. Хочется же понять, что его заставляет висеть на кресте и мучиться. Это же ведь больно, он кричит.

Повисло небольшое молчание. Каждый представляет себе свою картину.

- Сейчас в голову пришла мысль, что любой театр требует каких-то жертв. Любое представление. Вы же тоже, по сути, чем-то схожим занимаетесь – делаете представление?

- Ну да, наверное. Постоянно приходится что-нибудь придумывать, чтобы зрителю не было скучно, и себе тоже.

- А весь юмор на экране исходит от Вас, его нет в сценарии?

- В основном - да. Иногда что-то прописывается в сценарии. Но большая часть материала всё равно рождается в пути, по ходу.

 

Мистика

 

Может ли телеведущий с помощью своей профессии стать естествоиспытателем и радикально переосмыслить свои взгляды на окружающую действительность? Может, если это ведущий программы «Человек мира».

- В одном из своих интервью Вы сказали, что Вы – фаталист…

- Наверное, так и есть. Но это не значит, что надо бездействовать и ничего не предпринимать. Под лежачий камень вода не потечёт. Один человек сказал мне, что в жизни надо принять всего два самостоятельных решения: поступить в институт и жениться. Я всё это сделал, теперь «прислушиваюсь» к течению жизни, смотрю, куда оно меня вынесет…

- Мне всегда было немного не понятно, как это сочетается. С одной стороны, «наблюдать за течением», и в то же время работать…  Ведь и против течения тоже иногда надо идти.

- Ну вот тебе говорят: давай-ка ты займёшь какую-нибудь должность. И ты соглашаешься. Но ведь дальше надо что-то делать – процесс рабочий организовывать. Вынесло тебя куда-то, но там, куда вынесло надо же что-то делать, лапками перебирать.

- Судя по некоторым Вашим рассказам, Вы не только фаталист, но и мистик.

- Сейчас – да, однозначно. А как же иначе, когда постоянно приходится общаться с шаманами, колдунами, лекарями, экстрасенсами. Все эти люди – они всегда немного не в себе. Да и во мне что-то такое начинает проявляться.

- А раньше Вы во всё это не верили?

- Раньше я меньше прислушивался к своему организму. А если ты этого не замечаешь, то этого как бы и нет.

На Филиппинах мне сказали, что за мной моя бабушка ходит. Она вроде как мой ангел-хранитель. А выяснилось это совершенно случайно. Приехали в Манилу, столицу - амулеты покупать. Стою я и спрашиваю: «Есть у вас тут хилеры?».  А один из них, оказывается, рядом стоит, амулеты смотрит. Я его прошу меня подлечить. У них способов и методик много - они не только пальцами в животе ковыряются. Этот хилер и говорит: «А ты руки свои покажи - проблемы у тебя». Вытягиваю руки, а у меня левый мизинец длиннее правого. Это значит, что за мной стоит женщина какая-то. Если правый – то мужчина. Вот покажите свои мизинцы.

Мы вытягиваем вперёд руки, долго рассматриваем, решаем, у кого какой мизинец длиннее. Мимо с шумом пробегают скейтеры: «Ребят, а где здесь репетиционная база?». Прошли мимо нас несколько раз: интересно же, чем мы таким странным занимаемся.

- Так вот, у меня левый мизинец явно длиннее. А потом приезжаем к другой женщине, тоже хилеру, а она говорит: «За тобой мертвец, какой-то мужчина». Я ей возражаю – мол, мне другое говорили. А она мои пальцы, суставы ловко покрутила, и вот уже правый длиннее (смеётся).

В общем, кто-то за мной точно бродит. Я стал прислушиваться к своему организму, и иногда начал ощущать что-то вроде лёгкого прикосновения к спине. Как будто кто-то тебя трогает, поддерживает.

А однажды я выяснил, что могу видеть ауру растений. И узнал я это тоже от общения с одним шаманом. Он – травник, придумал способ, как курить и не вредить здоровью. Вот этот шаман объяснил, как видеть ауру растений. Посмотри, говорит, на горизонт. А там островок был, весь заросший. Смотреть надо не на море, не на небо и не на растения, а на их верхушку, где они уже заканчиваются. Там у них нечто вроде прозрачной оболочки. Она идёт по краю деревьев. Эта граница видна. Оказывается, я видел это с детства. Попробуйте как-нибудь, присмотритесь.

Этот шаман разговаривает с растениями, испытывает их на себе. Часто травился, потому что растения его обманывали. Встретил однажды одно такое – я его видел – называется «труба ангела». Такой длинный цветок, если его высушить и заварить, то вштыривает так, что можно улететь в параллельные миры и не вернуться. Или вернуться инвалидом.  Как он объяснил, растения не хотят, чтоб их срывали, и часто обманывают.

Нашёл он ещё одну местную травку, самбон, кажется, - так она называется. Она лечит от танзилита, синусита и гайморита. Заворачивает её в банановый лист и курит. Отлил мне масла из семи трав. Если накапать немного на сигарету, то теряются её вредные качества. Правда или нет - не знаю. Бывает, иногда покуриваю.

- В России часто ищете подобных людей?

- В фильме про российских целителей мы решили снять часть материала в Москве, а часть – во Владимирской области. Ездили к одной бабушке-знахарке, долго её искали. Все форумы перелопатили. Там много шарлатанов, и чтобы кого-то найти, с репутацией, надо постараться.

Оказалось, что эта знахарка единственная, у которой не было ни одного отрицательного отзыва. Поехали мы к ней, а она никого не принимает, старенькая, сил нет. Долго мы к ней пробивались, но в итоге встретились.

В России нами совсем не охвачена буддистская и исламская медицины. Есть что и кого поснимать.

- Вы говорили про монгольский случай. А что ещё Вам удалось излечить?

- В Монголии я, скорее, приболел (Андрей грустно улыбнулся). А так мы ездили к владимирской бабульке лечить мою бессонницу. Началась она у меня внезапно, спать ночами совсем не мог. И вроде отпустило после лечения.

Хилеры тоже подсобили. Состояние до них и после – это небо и земля. А настоящих хилеров единицы. Большинство – халтурщики. Кто-то вроде подсчитал, что этих шарлатанов не меньше тысяч пяти. Но есть человек 20, которые действительно делают эти операции без скальпеля, раздвигают плоть, достают что-то оттуда руками, а потом всё молниеносно срастается.

Из меня достали две каких-то гадости. Я сам операцию живьём не видел, посмотрел только в записи. Потому что не мог- лежал, помирал от боли. Люди приезжают туда за неделю, проходят специальные семинары, медитируют, настраиваются, наблюдают за операциями со стороны, готовятся к предстоящему хилерскому вмешательству. А мы попросили, чтоб они нам сразу сделали, без подготовки. Ощущение было, будто я вот-вот рожу. Но положительный эффект налицо.

- А что были за ощущения? Ведь не каждый день кто-то рукой в животе лазает.

- Мне казалось, что внутри бегает какая-то мышь, прямо по кишечнику. Перебирает лапками. Мы хотели забрать эту гадость из пуза, сделать анализы, но нам не дали. Сказали, что если врач забирает у тебя болезнь в такой концентрированной форме, то назад её отдавать нельзя - опять заболеешь.

- Все эти шаманы, знахари, мистика… Вы выбрали это направления для каких-то новых эмоций?

- Скорее, это испытание – поможет или нет. Но ведь это так интересно! На таблетки и на очереди в поликлиниках смотреть не особо интересно. Чего про это расскажешь? А о том же самбоне у нас никто и не слышал. Человек поговорил с растением и создал новую лекарственную форму, которая действительно помогает.

Во всех этих хилеров-шмилеров, действительно, сложно поверить, принять их всерьёз. Но если они помогают, то почему бы им и не существовать?

С последним выводом Андрея Понкратова мы молча согласились.

"Человек мира" за час с небольшим показал нам мир, в котором понятия "реальность" и "мистика" настолько тесно переплетены, что их просто невозможно развести в своём сознании.  А для телеведущего "Моей Планеты" эта новая реальность встроена в рабочий процесс. Наверное, в этом и суть работы мечты.


 

Смотрите также