Куда ушло искусство? | СОЛЬ
Выбрать страницу

Что такое искусство? Какие потребности заставляют человека тянуться к нему? А самое главное: что за люди занимаются истинным искусством, почему они это делают? Вологжанин Михаил Данилов не хочет называть себя ни художником, ни драматургом, ни режиссёром, ни музыкантом, хотя все эти определения ему подходят. Михаил ищет границы формы и преодолевает их.

Кризис реальности

Обычная девятиэтажка. Обычный подъезд. Обычная дверь. Но что за ней…

Белые крашенные стены и потолки расширяют пространство; кажется, что я попал в дом отшельника. Тёмный дощатый пол блестит солнечными лучами. Вкрапления голубого - картины, плитка на кухне и шторы, создают сюрреалистичный мир отличный от привычного. Здесь можно жить, сюда можно привести 40 человек, но пространство всё равно не будет заполнено. Всё вокруг поглощает, затягивает в свою вязкую бесконечность. Я нахожусь в неизвестной мне параллельной реальности, я как будто чужд ей. Или она чужда мне? Становится страшно.

Ясный, глубокий, слишком долгий взгляд Михаила пугает не меньше. У меня сложилось впечатление, что он не видит меня, но уже знает во мне всё, что ему нужно; а нужны ему вещи, о которых я сам только подозреваю. Я чувствую то же, что космонавт, ступивший на чужую планету впервые в её истории.

В комнате вдоль стен стоят гитары, трубы, барабаны. На стуле стоит странная детская картина, нарисованная на картоне. Мы сидим за компьютерным столом.

- Ты занимаешься музыкой, рисуешь?

- Рисую меньше. Рисую звуками скорее.

- То есть звуками? Музыкой?

- Да.

Михаил сидит, уткнувшись в пол. Время от времени он бросает на меня резкий взгляд. Его очень медленная речь и глубокий бас притупляют мою реакцию.

Куда ушло искусство?

Михаил

- Ещё мне сказали, что ты драматург.

- Ну, отчасти…

- Тогда расскажи сначала про музыку. Что за музыка? Что ты вообще делаешь?

(Молчание секунд 15)

- Кот плачет… Мне придётся кота взять сюда.

Из соседней комнаты действительно раздалось мяуканье. Но наша беседа напрягает меня всё больше.

- Плачет, когда его запирают?

- Не знаю. Он там находится обычно.

- Ну так какого плана музыку ты пишешь?

- Я об этом не думаю. Ту музыку, которую считаю нужным играть.

- Я смотрю, у тебя гитары, барабаны, труба. Ты играешь на всех этих инструментах?

- Да, я их использую для записи.

- Я бы послушал твои записи, чтобы было о чём говорить.

Михаил принялся искать записи на компьютере. Через минуту он сообщает:

- Кот понял, что его здесь ничего не ждёт. Я ему объяснил: ничего ему тут не светит.
Я не знаю, что включить, чтобы появился повод поговорить о чём-то. Давай лучше я тебе вживую сыграю несколько песен.

Мы идём на кухню. Так, сейчас мы придём, он сыграет мне песню, я возьму у него пару контактов и уйду. Нужно быстрее уходить…

Мы на кухне. Михаил сидит напротив меня за небольшим столиком, покрытым куском чёрной ткани. Он играет песню.

- Это же можно причислить к року?

- Наверное.

- А откуда ты черпаешь идеи для текстов?

- Ммм... Из каких-то… Из-каких-то назойливых фрагментов слов, которые в голове постоянно крутятся, и хочется от них избавиться.

- А с музыкой как?

- Ммм…

Минутная пауза. Я уже понял, что торопить его не нужно. Рассматриваю ёмкости и бутылки, со вкусом расставленные на кухонной мебели. Может и получится интересный разговор….

Делать искренне

- А вы где-нибудь выступаете? Вот вы записали альбом - что дальше с ним делаете?

- Стараемся, чтобы друзья услышали. Распространяем диски среди знакомых.

- А концерты?

- Был на выходных концерт в Москве. И сами организуем концерты.

- Как вообще в Вологде с музыкальным сообществом?

- Практически никак. Потому что неясно, зачем петь: нет никакой среды. Музыка немного ушла. Раньше это был элемент культуры. Живопись и музыка даже были частью быта. Сто лет назад люди разрисовывали свои избы, пели на застольях. Сейчас музыка ушла из области естественной культуры в область развлечения.

- Получается, что вы играете для своих?

- К сожалению, да, для своих. Мало кто может почувствовать, для чего нужна музыка. Ну, кто-то может. Например, я. Может быть это и не так плохо. Может быть и не должно быть как раньше, чтобы все люди пели за столом. Ты понимаешь, что я имею в виду под тем, что музыка ушла из жизни? Например, чтобы послушать музыку, ты заходишь в интернет и ищешь её там. Но в твоей семье никто не поёт.

- А что с драматургией?

- Это менее интересно, я занимаюсь этим не так ответственно. Я просто сделал несколько моноспектаклей и показал их в драматическом театре. Это были рассказы под музыку.

- И как ты сам относишься к этому направлению твоего творчества?

- Это немного другое. Театр – это игра, это такая маска. А музыка – это стремление выразить самого себя. Музыка как танец: тебе хочется танцевать, это необходимо. А театр - это всегда игра, всегда условность. Мне это менее интересно. Каждый раз после спектаклей мне становится тяжеловато. Театр – это как шутка. Посмеяться всегда легко, а поплакать сложнее. И добиться от человека искренности сложнее, проще отшутиться. А песни хочется делать искренне.

- А по поводу живописи? Она менее искренняя, чем музыка?

- Я о ней вообще думаю очень мало. Я к ней подхожу ещё менее ответственно, чем к театру; я не занимаюсь живописью серьёзно.

- Почему ты всё это делаешь? Как так получилось, что ты начал заниматься музыкой?

- Мне нравилось, что музыкальные инструменты – это орудия труда. Все орудия труда звучат, взять хоть топор. Но у музыкальных инструментов звук – это единственная функция, они созданы только для того, чтобы звучать. Мне показалось это интересным, и я подумал: может быть звук – это единственная важная функция, которая должна быть у предмета, а остальные – лишние. Звук – это самое необходимое. Звук – это продолжение песни, дополнение к ней.
Почему я этим занимаюсь? Я решил этим заниматься.

- Какие у тебя дальнейшие планы? Ты хочешь чего-то добиться своей музыкой?

- Я думаю, что у меня есть поэтические и акустические задачи, которые мне кажутся новыми и которые мне интересно решать. А о масштабе… не хочется ставить это во главу угла. Есть интересные люди, с которыми хочется работать в Москве, Петербурге, Европе.

На стыке форм

- Кстати, я ещё занимаюсь кино. Я снимаю фильмы. И на жизнь я зарабатываю этим. Я снимаю очень авторское кино, в основном, со своими знакомыми. К счастью, в этой области есть профессиональные знакомые. И я стараюсь найти финансирование на эти проекты. В частности, был один фильм, называется «Фильм-храм». Он полудокументальный, полухудожественный. Он длинный: 104 минуты. Некоторым профессиональным режиссёрам он понравился.

- То есть ты снимаешь и короткий метр, и полнометражные фильмы?

- Да. Но их надо смотреть, потому что это что-то на границе видеоарта и кино. То есть это не совсем фильм в обычном понимании. Из актёров у меня снимались друзья. Правда, был один профессиональный актёр – Александр Баширов. «Фильм-храм» состоит из четырёх частей - видео портретов, снятых в разных жанрах. Четыре явления, четыре человека, которые меня интересовали.

Куда ушло искусство?

Александр Баширов, играл во многих фильмах, в том числе в "Мастере и Маргарите", "Жмурках", "9 роте"

- Я понял, почему ты занимаешься музыкой. А этим почему?

- Почему я занимаюсь кино?.. (пауза) В кино я самоучка. Я снимаю, чтобы сделать мир красивее.

- Ты не удовлетворён современным кино, поэтому ты пытаешься создать что-то своё?

- Да. Но есть и достойные примеры в современном кино. А не удовлетворён я тем, что кино, как и музыка, находится в области развлечений. Вот почему я снимал своих друзей и для своих друзей. Как песня: она должна звучать не в телевизоре, не в интернете, а где-то рядом.

- Как своими фильмами ты меняешь современное кино?

- Как говорится, собственным примером. Я не могу изменить ничего глобально, но людям, которые рядом со мной, нужно что-то дать.

- В Вологде в кино такое же заглушье, как и в музыке?

- Может быть. Это зависит от меня. Я не мыслю себя в рамках города. Скорее, я мыслю себя без рамок. Просто я здесь живу. Но точно так же я мог бы жить в совершенно другом месте. Поэтому, насколько здесь хорошо обстоят дела с музыкальной или киносредой, меня не интересует.

- В кино есть дальнейшие планы?

- Да, новые проекты рождаются из старых, от появления новых людей, с которыми тебе хочется создавать что-то вместе.

- Итак, ты занимаешься музыкой, кино, драматургией и живописью. Это всё?

- Я занимаюсь этими четырьмя жанрами и понимаю, что это сковывает. Среди моих знакомых есть люди, которые работают над новыми формами. Может быть ты знаешь о такой вещи как мышление содержания и формы? Для меня форма – это музыка, а содержание – это все мои усилия, которые я вкладываю. Но можно этим себя не ограничивать и работать на стыке форм. Например, представь помещение, в котором люди танцуют, одновременно рисуют и, вообще, всё это фильм. Мне хочется заниматься таким жанром искусства, но, к сожалению, несовершенство и приземлённость сдерживают и вынуждают каждый раз возвращаться к гитаре. Заниматься рок-музыкой. Нужно работать, чтобы не сдерживать себя теми четырьмя занятиями, в которых ты меня утвердил.

- Есть ли какой-то общий объект твоего творчества? Ты снимаешь людей, например… Но рисуешь ты не людей… Если ты не ограничиваешься формой, то хотя бы общее содержание есть?

- Есть идея, но она растворяется в усилиях, и забываешь, для чего ты это делаешь. О чём она? Всё о том же. О том же, о чём все художники пытались сказать. О чём-то важном, о честном. Мир такой, что все манипулируют друг другом, используют друг друга. Поэтому задача художника – напомнить, для чего мы здесь, что же нам делать, и делать ли нам что-нибудь. Художник отвечает на вечные вопросы; у человека нет каких-то новых важностей. Есть такая китайская мудрость: всё, что имеет форму – переходящее. Всё содержание вечно, оно всегда было и будет. А формы меняются, меняется язык, средства выразительности. Ты садишься и заново с каждой песней, с каждым фильмом, с каждым действием, отвечаешь на этот вопрос.

Смотрите также