Кадры решают всё | СОЛЬ
Выбрать страницу

Телеведущий программы «За кадром» на телеканале «Моя планета» превратил своё увлечение фотографией в неиссякаемый источник вдохновения для новых проектов. Какая реальность может остаться за кадром на самом деле – об этом и не только рассказал СОЛИ трэвел-фотограф и журналист Марк Подрабинек.

Чечня - точка отсчёта

Фото: Михаил Летин

Марк Подрабинек сидит за столом напротив меня в московском кафе «Долькабар». Сейчас он наконец-то расскажет мне, почему оставил журфак МГУ буквально «на пороге» окончания. Ведь не заканчивать что-то, когда ты так близок к цели – для этого нужна достаточно веская причина. Или всё же нет?... И как этот эпизод связан с его увлечением фотосъёмкой?

-  Это было летом, перед пятым курсом. Меня друзья затащили на телевидение, это были подмосковные новости, программа «Регион», которую крутили по "3 каналу". И проработав несколько месяцев в подмосковных новостях, я умудрился отправиться в чеченскую командировку. Губернатором Подмосковья тогда был знаменитый «афганец» Громов. В Чечню по его протекции организовали гуманитарный конвой на помощь нашим войскам. И меня с «Подмосковными новостями» отправили вместе с ним. Я съездил туда осенью. А когда вернулся, то оказалось, что я был одним из немногих людей на канале, которые побывали в горячей точке. Поэтому совсем скоро в новую чеченскую командировку поехал тоже я.

Меня это тогда захватило – настоящая жизнь, реальная работа, немного авантюрная и довольно опасная. Конечно, эта жизнь и эта работа очень контрастировали с тем, что было в Москве, в институте. И я просто перестал туда ходить. И ближе к Новому году, ко второму семестру, когда надо было писать диплом, меня известили, что я отчислен.

- Прикосновение с некоей новой для тебя реальностью, острой реальностью войны… Тогда ведь ещё вовсю полыхало. Можно сказать, что всё это выдвинуло тебя на какой-то новый уровень, рядом с которым учёба в университете уже не казалась такой привлекательной?

- Поворотной мою поездку в Чечню можно назвать лишь отчасти. Нет, не могу я сказать, что Чечня меня как-то сильно изменила. Может быть, лишь в одном – именно там я начал заниматься фотографией. Понятно, что в Грозном тогда осталось 5% от всех довоенных зданий. Один светофор на всю республику…

- В общем, локальный Сталинград.

- Ну да… Хотя нет, я немного погорячился. По поводу того, что поездка никак на меня не повлияла. Потому что когда ты видишь разрушенный город, руины и людей, живущих в страхе, то это заставляет задуматься. У меня это вылилось в увлечение фотографией. Как это ни странно прозвучит, но мне хотелось как-то зафиксировать для себя всё увиденное и «забрать» с собой из того времени, чтобы люди об этом никогда не забывали.

 Правда и вымысел в одном кадре

Фото: Михаил Летин

В чём «вся соль» программы «За кадром»? Только ли в том, что она основана на идее создания редких фотоснимков? Почему она стала такой популярной, и что она значит для самого Марка Подрабинека?

- Не стоит лукавить – телеканал «Моя планета» всегда в списке самого предпочтительного, когда крутишь на пульте ТВ-программы. Но сложно по достоинству оценить всю полноту идеи, которая вложена в программу, когда смотришь телевизор, чтоб отогнать скуку.

Когда просматриваешь твои кубинские материалы - сантерия (религия на Кубе, возникшая в результате синтеза католичества и языческих верований африканских рабов – прим. ред.), колдуны, культ вуду – то в какой-то момент становится по-настоящему жутко.

- А представляешь, как мне стало жутко от знакомства со всем этим!

- Да уж! В голове крутилась только одна мысль: «Здесь явно какая-то постановка!». Сложно представить себе, что ты готов с такой лёгкостью лазать по ночным трущобам Гаваны в поисках кровожадных местных жертвоприношений. А та история с колдуном, последователем культа брухерио (один из кубинских культов – прим. ред.), к которому ты лез с камерой буквально в жертвенный алтарь…

- На самом деле, на Кубе это было ещё не самое страшное. Когда мы приехали в вудуистскую деревню, там было помрачнее. А тот колдун из культа брухерио, проводивший церемонию… Меня к нему привели знакомые. И я понимал, что ничего плохого он мне не сделает.

Наверное, тут стоит сразу рассказать про концепцию программы. Если ты, зритель, включишь «Мою планету» с желанием посмотреть программу про путешествия фотографа, и если ты увидишь, что фотограф (то есть я) взял билет на самолёт, прилетел в другую страну, взял в аренду машину, доехал до съёмочной локации, достал фотоаппарат, щёлкнул и уехал – согласись, смотреть это будет не очень неинтересно. Фотография будет та же самая, что и в любом другом случае.

Поэтому, когда я придумал программу, этот вопрос сразу остро встал передо мной: как сделать всё это интересным. И я принял решение вместе с руководством телеканала «Моя планета»  - мы никогда не врём по фактуре. Последователи (адепты) вуду пьют кровь из горла только что убиенного животного, и это не постановка. Другое дело, что за кадром остался какой-то этап переговоров с ними, когда мне пришлось заплатить за то, чтоб нас просто-напросто не зарезали. А так - всё «по чесноку».

Но во всём, что касается сюжетных связок, сценария – я, конечно, стараюсь придумать что-нибудь, чтоб смотрелось живее. Если есть какая-то трудная дорога до места, то я выберу её. Если надо поставить себе какие-то проблемы, то я их выдумаю. Тогда продукт приобретает черты квеста и становится «смотрибельным» для зрителя.

- Но проблемы на Кубе, с которыми ты сталкивался на экране, они же были реальными? Ты ведь долго искал колдунов, которые были бы готовы провести на камеру настоящий обряд?

- На самом деле не так долго, как это могло показаться на экране. Как говорится в фильме «Человек с бульвара Капуцинов»: «Джонни, сделай мне монтаж». Какие-то моменты, которые в фильме хронологически были раньше обряда жертвоприношения, я доснимал уже потом, когда понимал, что не дотягиваю для полноценного сюжета.

- Но в реальности для тебя это и есть самый настоящий квест, так ведь? Ты находишь людей, которые могут тебя свести с определёнными людьми, которые в свою очередь могут показать тебе место, где, возможно, ты уже сможешь отыскать того, кто тебе действительно нужен.

- Да, совершенно верно. Другое дело, что на телевидении мы этот квест «выпекаем» для зрителя, делаем более выпуклым и доводим до нужных кондиций. В реальности квест немного другой.

- Вот она, таинственная телевизионная реальность…

- Постановки есть, чего греха таить. Это уже давно секрет полишинеля – то, что телевидение транслирует шоу. Главное, чтоб не было скучно. Но именно поэтому многие реальные моменты дорогого стоят.

Главное – понимать, ради чего ты что-то делаешь, мотивация. И мера, чувство меры. С этими качествами у меня вроде всё в порядке. Я делаю это не ради обмана, а ради того, чтобы зрителю было интересно. И меня успокаивает, что в этом вопросе мы со зрителем не в пример честнее многих федеральных каналов.

- Ты произнёс слово «шоу». Понятно, что мысль зрителя должна плавно перетекать из одной истории в другую, он должен всё гармонично усваивать, не отрываться от повествования. И когда 36-летний дядька бегает и фотографирует необычные места и красиво рассказывает о своём «путешествии» к этим снимкам, то смотреть это хочется.

Но вот возьмём лично тебя. При просмотре выпусков передачи «За кадром» не покидает ощущение, что фото для тебя – это всего лишь повод, инструмент. То, что ты делаешь – тебе нравиться искать те самые «моменты истины», вроде того жертвоприношения колдунов вуду? Или здесь нет ничего особого, кроме простой любви к своей работе?

- Ну, лично я не считаю кадры с жертвоприношением вуду «моментом истины». Тут всё время по-разному. Всё, что происходит вокруг нас, меняет нас. Чем больше разного, тем больше перемен происходит с нами. А моя работа… Я хочу сделать интересную историю и интересно её рассказать. И все эти квесты, фотографии – это, конечно, лишь повод для этого. Но это лишь одна сторона.

Если относиться к моей работе, как к образу жизни, то это, без сомнения, одна из самых крутых вещей, какие только можно себе представить. Познавать что-то новое в мире, копать чуть глубже, чем может себе позволить среднестатистический человек – это не может не приносить настоящий, подлинный драйв.

- А как, по-твоему, проект «За кадром» ещё не исчерпал себя?

- Он исчерпает себя, когда он мне надоест. Во-первых, я его делал не для какой-то категории зрителей, а, в первую очередь, для себя. Другое дело, что сейчас программа «За кадром» не снимается – и так уже полгода. Сначала я расстроился, а потом вспомнил неизвестно кем высказанную мысль, что работу надо менять каждые пять лет. Чтоб не «застаиваться» и развиваться дальше.

- Ты имеешь в виду - сохранять подвижность ума?

- Да, и мне это нравится.

Я решил, что заморачиваться особо не буду. Если программа возобновится – я буду её снимать. А если нет – то и Бог с ним! Я, так сказать, «постелил соломки» на случай проблем с бюджетами теле- и радиовещательных программ -  придумал себе компанию, которая занимается организацией фототуров – «Отдел кадров».

- Фототуров по тем местам, по которым ты уже ездил?

- Преимущественно по ним. Где-то остались связи, наработки – когда и где лучше что-либо фотографировать. Этим сейчас и занимаюсь – без всякого монтажа и сценария.

- У тебя ведь есть и своя собственная фотошкола, не так ли?

- Да, всё это в рамках одного проекта. Первое направление - это обучающие онлайн-курсы. А второе – это уже фототуры, где обучение присутствует, но оно не главное. Поскольку группы по уровню набираются самые разные: от профессионалов до тех, кто первый раз взял в руки фотоаппарат.  Да что уж там, у нас один человек даже на телефон однажды ездил фотографировать! Поэтому я не выставляю людей в линейку и не объясняю им всё от сотворения мира. Но за то короткое время, пока люди с нами путешествуют, они начинают получать уже совсем другое удовольствие от процесса фотосъёмки.

- Марк, а если честно, ты не считаешь себя стеснительным?

- Да нет, не считаю. Я сказал это вслух? (смеётся)

- А насколько комфортно тебе, человеку из цивилизации, подходить к человеку из абсолютно другой культуры, с чуждым тебе менталитетом, и вытягивать из него клещами нужную тебе информацию? Насколько тебе вообще удобно это делать?

-  Наверное, это та штука, которую было бы здорово обучать тех же студентов на журфаке. Может быть, я и пропустил пару важных уроков, но в прикладном смысле этому умению не уделяют серьёзное внимание на факультетах.

А ведь это всегда важный психологический барьер! То же самое касается и того, чтобы сфотографировать незнакомого тебе человека, залезть к нему «в душу» с фотоаппаратом. Я до сих пор иногда испытываю некоторые психологические сложности, с этим связанные. Ну, что сказать, с этим надо бороться. Во всяком случае, если ты хочешь добиться успеха в этой области. Реально трудно, когда у людей какое-то горе или какие-то другие проблемы. Возможно, отчасти поэтому я и не занимаюсь никакими другими видами журналистики.

Вещи, которые невозможно объяснить

Фото: Михаил Летин

Колдуны, шаманы и другие персонажи из мира общения с потусторонним частенько становились героями передач Марка Подрабинека. Однако его собственное отношение к мистическому – до сих пор загадка. С одной стороны, вроде бы странно верить в существование таких вещей. Но как тогда зафиксировать для зрителя то, во что сам не веришь?

- Заинтриговали твои слова, сказанные тобой в одном из интервью. Тебя спросили, что самое неожиданное для себя ты вынес из всех твоих поездок. В ответе, в числе прочего, прозвучала следующая фраза: «Я осознал, что есть вещи, которые невозможно никак объяснить». Так что такого ты для себя вынес из своих путешествий, что не поддаётся объяснению? Что ты имел в виду?

- У меня был период увлечения всякими шаманскими историями, мистикой. При этом мне нравится считать себя человеком, скептически относящимся к подобным вещам: я далёк от всего этого. Но в том, что касается шаманизма и тому подобных штук…

Когда ты соглашаешься с тем, что всё это вполне правдоподобно, но не понимаешь, что это и как это работает, то становится немного не по себе. Даже если тебе шаман всё рассказал как на духу. Как он входит в «средний» мир, чтобы с духами пообщаться, и болезнь ребёнка отогнать за определённые приношения. Ну, узнал ты всё это. И что?

- Да, сложно всё это осознать по-настоящему.

- Вот об этом я, скорее всего, и говорил в том интервью. Человек до сих пор не может до конца разобраться, как устроена наша Вселенная, о чём тут говорить…

- А ты видел практическое применение магии? Если перефразировать: ты испытывал что-то подобное на себе? Ведь мы обладаем поразительной способностью убедить себя в чём угодно…

- Как раз этого самого накручивания я стараюсь избежать по мере сил.

Но как-то я снимал программу в Тыве, про местных шаманов. Настоящую, шаманскую-шаманскую. Я нашёл там шамана по имени Лазо Мангуш. И вот мы с этим Лазо Мангушем проколесили туда-обратно практически по всем священным местам Тывы.

Так вот, Лазо Мангуш вылечил при мне человека, который с дикой температурой под 40 валялся в горах на чабанской стоянке. Он начал колдовать, ввёл его в транс. А тут человек по щелчку пальца ушёл в транс: его трясло, он кричал. Притворством тут явно не пахло. Потом он вроде «отрубился». И мой шаман сказал, что с утра тот поправится. К слову, этот Лазо Мангуш - один из самых сильных шаманов, которых я когда-либо встречал. За всё время не возникло ни тени недоверия к нему. Чувствовалось, что это весьма необычный человек.

- И денег не взял? Ни копейки? Даже за съёмку?

- Нет, нет, вообще ничего. Я использовал свои связи, чтобы на него выйти. Нас познакомили, и мы договорились, что он при нас проведёт обряды. И всё – абсолютно бесплатно.

- На что же они тогда живут?

- Дары, подношения. Благодарных-то много. Точно, конечно, утверждать не могу. Но этот Лазо Мангуш – он известный достаточно человек в узких кругах. Я не спрашивал у него лично, берёт ли он деньги, но не удивился, если бы узнал, что ему платят. Ну, работа такая. Ему же не только деньги дают, а создают благоприятные условия какие-то, помогают. Деньги – это далеко не единственное, чем можно отблагодарить.

До сих пор не понимаю, как ко всему этому относиться – к Лазо Мангушу и тому, что он делал, что показывал… У него километрах в 50 от Кызыла (административный центр республики Тыва – прим. ред.) дом, а рядом во дворе - юрта, в которой он тоже частично живёт, принимает посетителей. Мы с ним сидим в этой юрте, разговариваем, и тут я вижу: на стенках юрты висят фотографии, на которых горит шаманский костёр, а в огне – образы животных, каких-то лиц.  Я у него спрашиваю: «А что это такое?». А он и отвечает, что это снималиво время обрядов, и лишь потом заметили, что есть там что-то такое. Мол, высвобождаются из плоти духи во время обрядов. Ну, я не поверил, естественно – чушь какая-то! А он говорит: «Не, даже не думай, никакого фотошопа!» Более того, он сказал, что и я так могу сделать.

Собственно, главной целью той программы для меня было запечатлеть это «нечто». И уже после программы мы сидим у него в юрте, смотрим на моём ноутбуке фотографии, и он мне «их» показывает: «Вот, смотри, это из нижнего мира дух, он злой. А этот - добрый». Говорю как профессиональный фотограф, и у меня нет этому объяснений.

- И что, на фотографиях действительно видны какие-то образы? Ты серьёзно?

- Конечно, могу показать. Я понимаю вашу реакцию, она у меня примерно такая же до сих пор. Внутренне согласиться с тем, что ты сфотографировал духа, как-то не получается. Рациональная часть протестует изо всех сил. Но ты видишь это своими глазами. Поэтому я поймал себя на мысли, что практически никому не рассказываю об этом. Есть какой-то барьер, который не даёт мне об этом думать и приходить к каким-то выводам.

Ответ на вопрос «как можно зафиксировать для зрителя то, во что сам не веришь?» оказался более чем однозначным.

Взгляд в будущее

Фото: Михаил Летин

Мы несколько раз выходим покурить. К третьему перекуру невозможных историй из «закадровой» жизни телеведущего «Моей Планеты»  хватало уже на отдельный материал. Работа на семейном канале о путешествиях начала приобретать неожиданные, экстремальные черты. Представляет ли себя Марк Подрабинек в новом амплуа?

- Марк, ты, судя по первому впечатлению, всё же не ищешь проблем на свою голову, хотя они тебя явно не избегают.

- Вообще, мы стараемся не соваться в горячие точки или места с нестабильной политической обстановкой.  Где ведётся война или бушуют народные волнения. Но это уже совсем другой формат. Хотя не скрою, я очень хотел бы снять что–нибудь про ту же самую революцию.

- Ты как будто предвидел следующий вопрос. Не приелся ли тебе твой нынешний «формат»?

- Да нет, ты что! Я могу в одной и той же стране придумать себе двадцать разных командировок. Я же не еду за фотографиями. Мы с тобой прекрасно понимаем, что я еду за историей. Историю можно снять и в Москве, не сходя с места. Конечно же, мне интереснее делать это не в Москве. И чем экзотичнее для зрителя, тем лучше. Но историй куча в любом месте! Нет, это не может приесться.

Фото: Михаил Летин

- А если переключиться на что-нибудь злободневное?

- Ну, это уже немного другая профессия.

- А как же те войны и волнения, которые ты всё-таки хочешь обыграть в новом формате? Ведь ты же хочешь это попробовать, сам признался!

- Я пытался продвинуть эту идею. И с этим вроде бы концептуально соглашались. Но формат явно другой. И конечно, на «Моей Планете» очень щепетильно относятся к безопасности своих сотрудников. Риск очень высок.

- А какую программу ты хотел бы сделать в подобном русле?

- Я хотел бы снять передачу о том, как работает фоторепортёр в условиях «горячих точек», в атмосфере нестабильности. Конечно, сделать её было бы архисложно – подобная работа любит тишину и анонимность. И очень часто механизмы этой работы люди предпочитают скрывать. Я отдаю себе отчёт, что в принципе это «неснимаемо». Но очень хотелось бы попробовать.

- А не было мысли развивать подобные проекты в статусе независимого журналиста? Ты же сделал себе определённое имя, и тебе не надо начинать с нуля.

- Честно говоря, об этом я ещё не думал… Но идея любопытная. Можно над этим поразмыслить. Сейчас меня пока всё устраивает. Да, иногда я немного тоскую по документалистике. Но не настолько, чтобы бросаться в неё, очертя голову. К тому же я не уверен, что хотел бы работать на других каналах.

- Хоть мы тут и размечтались, но не будем забывать, что у тебя всё-таки есть своя семья, члены которой уж точно не будут рады столь радикальной смене формата твоих проектов. Знать, что ты лезешь в пекло…

- Да, конечно, семья - это главное. Восемнадцать лет назад я бы рассуждал совсем по-другому – ни жены, ни дочери у меня тогда не было. Сейчас всё по-другому.

Фото: Михаил Летин

- Во многих выпусках программы «За кадром» в тебе чувствуется тот юношеский задор, который немного не вяжется с твоими, прошу прощения, 36-ю годами. При этом ты явно производишь впечатление всем довольного в жизни человека. Чего ещё может хотеть человек, у которого то же, что и у тебя? Осталась ли у тебя какая-нибудь мечта, чётко выраженная, концентрированная, которая ещё маячит вдалеке, на горизонте?

- Конечно, есть! Сейчас для меня главное - это построить некую историю, связанную с «Отделом кадров». Потому что мне хочется идти дальше, хотя и сделано уже немало. Мне хочется построить некое сообщество людей, увлечённых путешествиями, фотографией, приключениями. Таких людей много, и я хочу собрать из них то, что у нас сейчас часто обзывают «тусовкой». Чтобы одни хорошие люди могли рассказывать о фотографии другим хорошим людям.

- И нет никакого ощущения «подведения итогов»?

- К сожалению (или к счастью) я не чувствую себя на 36 лет. Ну не чувствую, и всё. Кстати, некоторые мои близкие даже считают, что это проблема. Но факт остаётся фактом: уже полностью состоявшимся человеком я себя не считаю.

- А как же такие детские мечты, как прыжки с парашютом, вождение самолётов… То, что будоражило тебя в детстве, и будоражит сейчас. Неужели этого нет?

- Ну, это же не мечты, это лишь цели! Подобных вещей так много, что они периодически сменяют друг друга с калейдоскопической скоростью.

- Ну, так назови)

- Прыгнуть с парашюта, кстати, можно было бы. Я ведь высоты боюсь, и при каждом удобном случае стараюсь с этим страхом бороться. Отсюда и возникают все эти желания: прыгнуть с высоты, или на мачту забраться во время плавания на яхте. Последнее, я, кстати, люблю.

Ещё неплохо, конечно, учиться каким-то вещам, которых раньше не умел. Мешает в этом, главным образом, рутина. Я убеждён: когда появляется какое-то такое намерение, ты «делаешь зарубку», и это намерение осуществляется. Поэтому есть повод для довольно трусливого оптимизма, что все мечты когда-нибудь, да сбудутся.

- А если наоборот? Как насчёт разочарований? Никогда не гложут мысли о чём-то нереализованном? Ты кажешься таким беззаботным и жизнерадостным. Всё хочется нащупать какой-нибудь подвох.

- Возможно, года через четыре нагрянет «кризис среднего возраста», и начну задумываться о чём-то, чего не достиг. Но пока об этом рано думать.

Конец разговора нащупан.

Так что же такое фотография для Марка Подрабинека? Лишь повод для того, чтобы поведать историю? Или одно из средств изменения окружающего мира к лучшему? А может быть, лишь способ фиксации изменчивой реальности? Наверное, любой вариант ответа будет по-своему верен.

Беседовали Михаил Летин и Максим Ни


 

Смотрите также