Химики верят в Бога? | СОЛЬ
Выбрать страницу

Химик Александр Бедняков рассказал, что в химической лаборатории не обязательно стоят колбы, химики не всегда атеисты, а условия труда на западе отличаются.

В сквере перед главным зданием МГУ одиноко стоит бронзовый Ломоносов. Уже закончились последние тёплые дни, и порывы ледяного ветра напоминают о приближающейся зиме. Младший научный сотрудник на Химическом факультете МГУ Александр ждёт меня около памятника. Высокий, темноволосый, худой, без шапки и укутанный в пальто. Уже становится темно, и мы решаем пойти в химический корпус.

Тёмные высокие коридоры химического факультета обшиты деревянными пластинами и чем-то напоминают английские университеты. Это место мне всегда казалось мистическим. Будто за каждой дверью готовится какое-то неведомое зелье, проводятся страшные эксперименты. Мы поднимаемся по лестнице на несколько этажей. Александр объясняет, что он работает в двух лабораториях, но та, которая может представлять интерес для моего фотоаппарата, сегодня закрыта. Поэтому мы идём в «не интересную».

Химики верят в Бога?

Лаборатория без колб.

Столы и компьютеры: обычное небольшое офисное помещение. Только стеллаж с книгами по квантовой механике и химической термодинамике выдают здешних обитателей. В комнате мы одни. Александр заваривает мне чай, предлагает печенье. Я уже включил диктофон.

- То есть Вы говорите, что есть экспериментаторы, а Вы - теоретик? Сразу скажу, что я в этом ничего не понимаю…

- Да, есть люди, которые работают на приборах и измеряют характеристики молекулярных систем или химических процессов. Мы же занимаемся теоретическими расчётами. То есть моделированием реакций на компьютерных программах или расчётами энергетического спектра. С экспериментом мы практически никак не сталкиваемся. Взаимодействие между теоретиками и экспериментаторами есть, но и тем, и другим одновременно люди занимаются редко.

Мы сели за овальный переговорный стол. На столе стоят две чашки чая.

- Вы работаете в МГУ?

- Я младший научный сотрудник в лаборатории на химическом факультете.

- Работы, которые Вы ведёте, обозначаются руководством, или Вы сами придумываете исследования?

- И так, и так. Я занимаюсь двумя вещами. Основная лаборатория – молекулярных пучков, где моя работа согласована с начальством. Грубо говоря, мне дали определённое задание, которое мне желательно выполнить максимально близко к поставленной задаче. Также я доделываю свою диссертацию здесь, в лаборатории, в которой я проходил аспирантуру. Совместно с научным руководителем я выбрал направление работы, и теперь всё делаю я, но под руководством. То есть существует определённый простор для собственных интересов.

- Вы работаете над диссертацией. Уже определена конечная цель Вашего исследования?

- Да.

- А что потом, после её достижения?

- Практически любую тему можно изучать чуть ли не до бесконечности. Это очень большая работа. И даже в рамках кандидатской диссертации, когда исследование закончено, оно рассматривает только определённые аспекты. Есть такие объекты, которые изучаются уже очень давно, десятилетиями, и многое о них ещё не известно.

- То есть для отдельно взятого человека это работа на всю жизнь?

- Это зависит от объекта исследования.

Химики верят в Бога?

Александр

Химики, такие химики…

- Александр, а почему именно химия?

- Мне с детства нравилась математика и физика, как ни странно. – Александр смущенно улыбнулся и отвёл взгляд. - И так сталось, что по химии у меня получалось лучше, чем у всех остальных в классе. При поступлении я решил попробовать пойти туда, где есть и математика, и физика, и химия. Ну, решил поступить на Химфак МГУ. Я, в общем, не жалею.

- Когда Вы поступали, представляли себя в будущем как научного сотрудника, проводящего какие-то исследования?

- Мне хотелось заниматься наукой, а чем именно в науке, я, естественно, не представлял. Потому что мне надо было понять, что эта наука из себя представляет в университетском варианте, а не школьном.

Только я сейчас я по-настоящему разглядел Александра. Длинные волосы, тонкие черты лица, вкрадчивые и проницательные глаза не очень сочетаются с клетчатым светло-коричневым пиджаком. На столе лежат руки с длинными пальцами, которые он постоянно перебирает во время беседы.

- Есть ли какие-нибудь особенные качества, которые нужны человеку, чтобы пойти в точную науку?

- Пожалуй, нужна хорошая школьная подготовка по нужным дисциплинам. Но, в целом, всё это определяется потраченным временем, которое человек готов уделять, чтобы во всём этом разбираться. Даже если предмет даётся с трудом, и ты потратишь больше времени, чем кто-то другой, но осилить сможешь. Наверное, каждый смог бы этим заниматься.

- То есть, насколько я понимаю, это усидчивость и интерес к предмету. А есть ли что-то, что отличает людей, которые уже в науке? Меняет ли наука человека? Изменения в характере, мировосприятии…

- Это, что называется, профессиональная деформация. Она у каждой профессии существует и зависит от области исследований. Как мне кажется, биологи могли бы смотреть на других людей, видя какие-нибудь особенности строения тела. У физиков или химиков профессиональная деформация выражена, например, в том, что ты сидишь на берегу реки, наблюдаешь прекрасный закат, выбегающие на берег волны, а на самом деле в голове проскакивают мысли о спектре солнечного излучения, о том, что поглощается атмосферой, а что нет, частота волн...

- Может, это как-то влияет на интроверсивность: человек становится больше погружен в себя, свои мысли?

- Да нет, я бы так не сказал.

- А насколько сильно точные науки влияют на религиозные взгляды людей?

Александр опустил глаза и задумался.

- Здесь я, пожалуй, процитирую Гейзенберга (немецкий физик-теоретик, один из создателей квантовой механики – ред.). Он говорил, что делая первый глоток из стакана естественных наук, человек становится атеистом, но на дне стакана находится Бог. Это сильно зависит от каждого человека и его личных взглядов. Естественно, любое занятие, которым занимается человек, или любое событие в его жизни может повлиять на религиозные взгляды. Но если человек склонен верить в Бога, то, наверное, занятие наукой этому не проблема. Говорить о том, что те, кто занимается наукой – атеисты – неправильно. Наверное, наука немного смещает процентное соотношение верующих людей и атеистов, но не кардинальным образом.

- Как Вы думаете, наука - конечна? Возможно ли прийти к тому, что человек будет знать всё?

- Хороший вопрос, философский. Лично моё мнение: наверное, нет. Прийти к пониманию абсолютно всех явлений с любой точностью и полностью предсказать, что будет происходить во всей вселенной в заданный период времени, как мне кажется, нельзя. Это бесконечное движение вперёд, новые открытия, новые теории, новые явления, и вряд ли это может прийти к концу.

- Есть ли у Вас какая-то глобальная цель? Знаете, во многих социально полезных профессиях у людей есть какая-то миссия… Или Вы этим занимаетесь просто потому, что Вам это интересно и близко?

- Я думаю, что каждый из людей, который занимается наукой, в той или иной мере мечтает, чтобы это пригодилось людям и в чём-то им помогло. Разумеется, не все области очевидным образом на это влияют. То есть если ты занимаешься абстрактной математикой, конечно, тебе не будет изначально понятно, каким образом это поможет. Но, в конечном итоге, может оказаться так, что именно твоё исследование натолкнёт другого человека, больше привязанного к эксперименту, изобрести что-то уже напрямую полезное людям. И при этом без твоих теоретических выкладок и исследований у этого человека, возможно, и не получилось бы ничего. Разумеется, многие из исследований в любой области имеют конечной целью именно это. Но выбор объекта исследования - это какие-то личные предпочтения, именно то, что тебе интересно. Работа есть работа, в работе нужно делать что-то полезное для других.

- А есть ли такое восприятие науки, как в советские 60-е и 70-е: наука с большой буквы, наука ради самой науки, бесконечное развитие, освоение космоса, новых технологий, которые помогут в дальнейшем опять же развивать саму науку. Можно сказать, что в советские времена навязывалось восприятие науки как чего-то отдельного от блага людей. Может быть, имело место даже её обожествление.

- Не совсем понял по поводу обожествления…

Александр задумался. Секунд 30 мы сидим молча: мой собеседник напряжённо смотрит сквозь стол, сжав руки. Наконец, он, кажется, придумал ответ и глубоко вдохнул для начала высказывания.

- Любого сорта исследования важны: как прикладные, которые можно сразу применить, так и сугубо теоретические, которые на данный момент непонятно как смогут повлиять в будущем. Не знаю, как в Советском Союзе, я тогда не жил, и лишь только читал и слышал об этом. Но, как мне кажется, организовано всё было грамотно. Потому что в то время развивались все области науки: экспериментальная и теоретическая. А вот сейчас, скорее, уклон больше в практический прикладной аспект, за который можно получить деньги. Только в рамках такой концепции наука развиваться нормально не может.

Химики верят в Бога?

Химикам живётся…

- Хорошие ли созданы условия для работы? Хорошее ли оборудование, достаточно ли его? Есть ли доступ к мировому знанию?

- Мне сложно ответить на этот вопрос, потому что всё, что нужно для того, чем я занимаюсь, это листок бумаги, ручка, компьютер и какой-нибудь вычислительный кластер. Всё это в университете есть.

Александр немного замялся…

-Разве что упомяну, что, как это водится в России, уровень зарплат гораздо ниже, чем у сверстников, которые работают теми же менеджерами. Часто люди перестают заниматься наукой не потому, что приборов не хватает, а потому, что может не хватать денег даже на нормальное существование.

- Как Вы оцениваете развитие науки и, в частности, химии в современной России?

- Вопрос довольно сложный. Чтобы адекватно на него ответить, нужно достаточно хорошо себе представлять всех людей, которые занимаются наукой в России, и как у них продвигаются дела в работе, а также как в этих же областях продвигаются за рубежом. У меня такой информации нет. У меня есть только моё субъективное мнение на этот счёт. Как мне кажется, у нас созданы не совсем подходящие условия. Многие предпочитают уехать, вместо того, чтобы остаться здесь. Хотя у многих людей, которых я знаю, были довольно важные и интересные темы исследований. Но, в конечном счёте, они либо уехали, либо перестали заниматься наукой вообще.

- Не совсем походящие условия — это зарплата?

- Наверное, да…

- Что Вы можете посоветовать тем, кто хочет в будущем пойти в науку, чтобы у них всё получилось?

- Хмм. Ну, над этим я немного подумаю…

Ещё одна молчаливая пауза…

- Смотря что под этим понимать. Если имеется в виду, чтобы у них получились исследования в какой-то определённой области, то можно вернуться в начало разговора – о качествах, необходимых для занятия наукой. Если же имеется в виду - заниматься любимым и важным делом и при этом нормально себя ощущать в финансовом плане, то, скорее всего, надо будет готовиться, что придётся параллельно ещё чем-то заниматься, каким-то образом зарабатывать деньги помимо науки.

После окончания записи мы посидели ещё и попили чай. Александр рассказал о своих увлечениях, о некоторых других аспектах условий труда учёных. Интересно было послушать про ребят, которые уезжают за рубеж, насколько они там востребованы, и какие у них условия труда. Показательно: было уже 8 вечера, но Александр остался ещё поработать.

Я иду один по тёмным коридорам по направлению к выходу. В темноте химфак ещё более сюрреалистичен.