Наши подопечные в Африке никогда не видели машин | СОЛЬ
Выбрать страницу

«Ааа, в Африке горы вот такой вышины» - напевал я, когда составлял вопросы для социального антрополога, этолога, кандидата исторических наук Валентины Николаевны Бурковой. Образы диких племён, тягот и приключений антрополога, научной работы в экстремальных условиях были навеяны мне фильмами об Индиане Джонсе, передачами Discovery и «Моей планеты», книгами Карлоса Кастанеды. К тому же, что греха таить, я сам мечтал стать антропологом, но из-за глупой ошибки не смог перевестись на кафедру этнологии в университете. Поэтому это общение возбуждало мой жадный интерес. К сожалению, на момент интервью Валентина находилась в очередной экспедиции в Танзании, и общаться нам пришлось по электронной почте.

Наши подопечные в Африке никогда не видели машин

Валентина Николаевна Буркова

- Для начала расскажите, пожалуйста, чем Вы занимаетесь?

- Специальность моя называется «социальная антропология» и «этология человека». Так сложилось, что закончила я РГГУ по специальности «социальная антропология» (это был самый первый выпуск социальных антропологов в нашей стране – до этого мы «имели» только этнографов и физических антропологов (тех, кто занимается «костями» и с которыми нас все время путают), а в процессе я увлеклась этологией человека (наука о поведении человека). Все наши исследования мы проводим в комплексе этих наук и других. Изучаем ЖИВЫХ людей во всем их многообразии 🙂

Работаю я в Институте этнологии и антропологии Российской академии наук в Москве в Секторе кросс-культурной психологии и этологии человека. Основные направления моих исследований (но нельзя сказать, что они исключительно мои, так как весь наш сектор – одна команда, а поскольку нас мало, то все наши проекты коллективные): агрессия и примирение, эмпатия, пространственное поведение, выбор брачного партнера, альтруизм, кросс-культурные исследования, традиционные культуры Восточнй Африки и т.д.

- Вы работаете именно в племенах или в городах?

- Работаю я в городах и «в буше» (в кустах). Говорить «в племенах» не правильно, племя – вообще странное понятие. Правильно – народы или этносы, ведущие традиционный образ жизни. Такими у нас в России, например, являются представители малых коренных народов Севера. Сначала я работала в Москве и собирала свой полевой материал: исследовала агрессию и примирение у детей и подростков в разных этнических группах: русских, представителей Кавказа, татар. Ездила в многочисленные командировки в Северную Осетию-Аланию – собирала материал по осетинам. Социальная антропология тем и хороша, что за предметом исследования не обязательно ехать в Африку 🙂
В Африку я попала благодаря своему руководителю и учителю – Бутовской Марине Львовне, которая взяла меня в свою экспедицию в 2006 году. С тех пор и езжу. Основная часть наших исследований проходит на севере Танзании у народов Хадза и Датога. Хадза – одни из единственных в мире охотников-собирателей, их осталось 1000-1500 чел. Датога – скотоводы, их побольше — около 200000. Они антропологически похожи на масаев, которые очень популяризированы. Работаем мы именно с теми, кто остается верен своим традиционным занятиям. Хадза живут в самых настоящих кустах посреди африканской саванны, охотятся за тем, что двигается, чтобы прокормиться; женщины занимаются сбором ягод, кореньев и пр. А мы — с ними рядышком в палатках 🙂 Электричества, питьевой воды и прочих прелестей там нет, все надо везти с собой. Многие из наших подопечных никогда не видели машины и белых людей. Последние 3 года я, также, собираю материал и в африканских городах у городских жителей. Ещё у нас уже несколько лет идет проект по изучению «русскоязычных соотечественников», живущих в Африке – Танзании, Замбии, Уганде, Руанде, Кении, Эфиопии.

Наши подопечные в Африке никогда не видели машин

Фото из личного архива Валентины

- Каким же образом Вы собираете полевую информацию, какие инструменты используете?

- Используем мы разные методы, поскольку все наши исследования комплексные. В современной науке однобокий подход уже не уместен, кроме того, он дает гораздо меньшие результаты. Наши основные методы социальной антропологии и этологии – невключенное наблюдение, описание, опросы; психологии – различные опросники, интервьюирование и эксперименты; физической антропологии – антропометрические измерения параметров тела; генетические – сбор ДНК, гормональные – сбор слюны для определения уровня гормонов; видео и фото съемка. На основе африканских данных у нас есть несколько антропологических фильмов. Для обработки информации используются статистические методы с использованием программы СПСС.

- Сильно ли мировосприятие людей в Африке отличается от нашего? И как они относятся к иностранцам?

- Отличается сильно. Но, как и везде, есть некоторые универсальные базовые ценности, которые практически неизменны. Иностранцев в Африке называют «мзунгу», что значит белый, бескожый. В общем-то для Африки довольно силен белый расизм. Однако, в нашей работе нас в эту категорию не включишь – антрополог только тогда специалист, когда его начинают воспринимать практически как своего. Для многих наших хадза и датога мы уже стали теми или иными названными родственниками и хорошими друзьями. Нас воспринимают как своих, в том числе и потому, что они прекрасно понимают, что мы помогает сохранять их культуру. Поэтому нам рассказывают и показывают такие вещи, которые обычные туристы, конечно, не увидят.

- Часто ли Вы бываете в экспедициях?

- Раньше это было по 2-3 месяца дважды за год. Сейчас реже (1-2 мес) по нескольким причинам: 1) у самой появились маленькие дети; 2) наше умное правительство придумало какую-то очередную ахинею: по какому-то там приказу по 1 проекту человек может находиться в командировке 29 дней в год, максимум 59 дней, если грант получен именно экспедиционный (а такой получать крайне невыгодно по многим причинам).

- Каково это — подолгу находиться в другой стране вдали от родных и близких?

- Конечно тяжело, особенно теперь, когда появились дети. Буду стараться их привлекать с собой. Как подрастут, конечно.

- Расскажите какой-нибудь запомнившийся случай из Ваших экспедиций.

- Ну тут тоже воспоминания из области антропологии – в университете нам очень много рассказывали про всякие обряды инициации, насколько они важны и распространены в традиционных культурах. Мы много про это читали и мечтали увидеть. И вот на второй год наших поездок в Танзанию Датога предложили нам поучаствовать в обряде выбивания зубов у девочки-подростка и обряде рассечения век и прижигания месячному ребенку… Звучало шокирующе и страшновато, и мы даже подумывали отказаться. Один наш коллега-мужчина отказался в этом участвовать (он, правда, не антрополог) И вот настал этот день, мы со страхом настроили наше оборудование, чтобы всё зафиксировать. И тут и случился так называемый культурный шок – все очень сильно отличалось от тех кровавых описаний и рассказов. Каждая манипуляция мага (человек, осуществляющий подобные ритуалы) была настолько осторожна, и, я бы даже сказала, нежна, что ребенок лишь иногда всхлипывал, но даже не заплакал, все его отвлекали и утешали. Всё заняло ровно 2 минуты и прошло очень быстро и безболезненно. Обряд выбивания зубов также занял очень мало времени, и действия участников были сведены к тому, чтобы сделать всё наименее стрессово для инициируемого. После обрядов нам также подробно объясняли зачем это делается, что зачастую даже в книгах не пишут. Всё вкупе оставило у нас исключительно положительное впечатление, а данные объяснения показали ценность и значимость проведения таких манипуляций для этих людей. После увиденного (сейчас в нашем арсенале довольно много увиденных ритуалов) печально читать всякие «научпоп» статьи, в которых такие обряды преподносятся исключительно с кровавой стороны…

Наши подопечные в Африке никогда не видели машин

Фото из личного архива Валентины

- Попадали ли Вы в какие-нибудь опасные ситуации?

- Как-то нас чуть не затоптал слон - «шатун» 🙂 Он отбился от стада и решил погулять по саванне. Слон прошелся ровно между нашими 3 палатками пока мы спали и наступил на нашу «кухню». Ещё были многочисленные встречи со змеями, скорпионами, пауками, паразитами и прочими тварями. Хихикающие гиены по ночам. Встреч с неадекватными людьми везде хватает. Ночевки в саванне из-за пробоя 3 колес подряд. Уже несколько раз переболели малярией. Но для меня неадекватные директора наших российских школ или психологи оттуда же, например, много хуже.

- Что Вас так привлекает в Вашей работе? За что Вы её любите?

- Уж точно не заработок…;-)
Прежде всего – это безумно интересно и приносит огромное моральное удовлетворение. Я бываю в таких местах, «где не ступала нога человека», вижу вещи, которые не видны или не показывают «обычным» людям… Кроме того, после увиденного смотришь на мир совсем по-другому. Отдельное «удовлетворение» получаешь, когда можешь рассказать об увиденном и узнанном другим людям, прежде всего другим ученым, студентам. Последнее время я участвую в проекте «Университет детей» и пытаюсь свои знания также донести до детей – им это очень интересно.

- А как вообще живётся учёным в России? Хороший ли уровень жизни? Достаточно ли финансирования, обеспеченности оборудованием и информацией для работы?

- Отвратительно… это больная тема. Чисто в цифрах — у меня зарплата 13000 руб., плюс со всех грантов я получаю примерно 100000 в год. Мой руководитель, доктор наук и профессор – зп 28000 руб. Ученые ее уровня на западе получают минимум 10000$ в мес. Про молодых ученых я вообще молчу – никаких стимулов нет, сплошной энтузиазм. Практически все деньги, выделяемые на проект, уходят на оплату экспедиционных расходов и покупку материалов (канцелярии, расходников для сбора гормонов и ДНК, инструменты). С каждым годом выделяемые суммы уменьшаются, а бумажной волокиты становится все больше. При этом никаких технических работников вроде секретарей или т.п., как на западе, у нас нет – от начала до конца мы делаем все сами. 70% времени уходит не на науку и исследования, а на написание бесконечных отчетов, объяснительных, аннотаций и пр. писанины: на что же ты потратил те небольшие деньги, что тебе дали. И зачем вообще вам новый компьютер, если у вас есть три 10-летней давности. Чтобы купить что-то дороже 20000 руб. нужно куча обоснований, проведение тендера и куча всего в таком духе…. Все ученые работают на нескольких работах, потому что с одной не проживешь. У нас, например, нет даже доступа в основные электронные библиотеки мира, который есть у самого замшелого института на западе. Такой проект, как у нас, на западе сразу получил бы хорошее финансирование. Скажу больше, с Хадза во всем мире работаем только мы, и еще двое американцев – больше туда никого не пускают. И в нашем случае — огромная удача и чудо, что мы не отстегиваем кучу денег. Но, к сожалению, из-за отсутствия нормального финансирования мы никогда не сможем получить и собрать такие результаты, как у них. С ними очень сложно конкурировать. И дело не в отсутствии мыслей или профессионализма, а чисто технические причины: отсутствие нужного оборудования, штата технических работников, денег… В-общем, грустно… Нашей стране ученые, по-видимому, не нужны.

Наши подопечные в Африке никогда не видели машин

Фото из личного архива Валентины

- Почему Вы выбрали такую профессию?

- Выбор произошел случайно 🙂 Я поступала совершенно на другой факультет, но в последний момент мне позвонили с моей будущей кафедры социальной антропологии и сказали, что набирают туда студентов с хорошими баллами, рассказали-объяснили, и меня «цепануло» что-то… Отучившись 5 лет, я совершенно не пожалела, особенно сравнивая рутину учебы со своими друзьями в других вузах. Когда рекомендовали поступать в аспирантуру — ни минуты не сомневалась. Правда, чтобы получить место в институте, пришлось работать на добровольных началах почти 5 лет. Большая заслуга выбора такой профессии – встреченные в институте люди, а именно преподаватели. За большим исключением это были уникальные люди, работавшие в разных регионах мира с разными народами по самым разным направлениям исследований. Почти все предметы, которые мы изучали в университете, были «основаны на реальных событиях», совсем мало было общеобразовательных предметов. Вообще, изначально у меня была специализация по арабскому миру (у нас традиционно на кафедре изучается по 2 языка каждый курс, в моем случае был арабский, у второй половины — китайский), потом перешла на этологию человека.

- А кем мечтали стать в детстве? Как трансформировались Ваши профессии мечты с детства?

- Ну антропологом я уж точно не мечтала быть. Даже не представляла, что это такое. Не могу сказать, что была какая-то точная цель. Оба родителя были инженерами, да и вообще все вокруг технари. Но я точно знала, что буду заниматься гуманитарными науками. В каком-то возрасте хотела быть певицей-актрисой. Поскольку училась в муз.школе — и музыкантом хотела быть. Всегда интересовалась животными. Когда поступала, думалось что-то про рекламу-маркетинг или редакторскую деятельность, чем, собственно, тоже приходится заниматься 😉

- Нужны ли какие-нибудь особенные личностные качества для такой работы?

- Да, терпение во всех смыслах – и по отношению ко времени, и по отношению к людям. Часто сталкиваешься с необъяснимыми с точки зрения нашей культуры вещами, и тут главное – не начать оценивать их с нашей точки зрения, разобраться, понаблюдать, расспросить до сути.
При получении разных разрешений на работу как в России, так и в Африке – куча бумажной волокиты и пр.  При полевых исследованиях важно быть неприхотливым в смысле быта – жить месяцами в палатке, моясь 1 раз в неделю, в жаре и пыли, готовя еду на газовой горелке и пр., одноообразное питание, отсутствие комфорта, отсутствие боязни грязи и насекомых… готовность к непредвиденным ситуациям.

Наши подопечные в Африке никогда не видели машин

Хадза

- Не устаёте? Как проводите отдых?

- Устаю от сопутствующих вещей – бюрократизма, писанины, пустой траты времени на это, доказывании нужности данной работы, выбивания денег…. А в момент самих полевых выездов так интересно, именно из-за них и нравится эта работа. Ну а отдых – с семьей, часто во время экспедиционных выездов пытаемся хоть на пару дней вырваться куда-то посмотреть страну, полежать на пляже. Хотя почти любой отдых, особенно в другой стране, сводится к изучению и наблюдению за другими людьми – просто лежать на пляже или ходить по магазинами не интересно.

- И, напоследок, дайте, пожалуйста, какой-нибудь жизненный совет для читателей.

- Будьте терпимы и терпеливы по отношению к другим людям, особенно если они из другой культуры. Не ищите в них отрицательные стороны, будьте позитивны, всегда ищите что-то интересное. Зачастую то, что Вас раздражает и злит, для них является вполне приемлемым, и они совершенно не хотят вас обижать. Другие культуры и народы учат нас тому, что многие наши ценности и представления относительны. И так интересно жить именно среди этого разнообразия!